Записки иркутского хирурга. Маценко Петр Александрович

Дроздов Валерий порадовал новыми сведениями из истории Тайшетского района. На этот раз прислал электронную версию книги  воспоминаний Маценко П.А. «Записки хирурга» (1984 г.). Оказывается, Петр Александрович некоторое время работал хирургом в с.Тайшет и оставил любопытные сведения. И, учитывая современную пандемию коронавируса, интересен его рассказ  об эпидемии сыпного тифа в Тайшете:      

«Село Тайшет, ставшее в начале века узловым пунк­том бассейна реки Бирюсы, в первые годы Советской власти было переведено в разряд рабочих поселков, а с 1925 года это административный центр только что об­разовавшегося Тайшетского района. Восемнадцать ты­сяч жителей насчитывал Тайшет в начале 30-х годов.

Больницу я отыскал на окраине, городка. Она была построена в березовой роще — место вполне подходя­щее. На все палаты тридцать пять коек. Небольшая операционная. Заразный барак отдален от основного корпуса железнодорожным полотном, Есть отдельная амбулатория. При больнице три врача: хирург, тера­певт и акушер-гинеколог.

Снова я с головой окунулся в знакомые мне будни. Поле хирургической деятельности, оставалось для нас все еще тесноватым. Мешало развернуться многое. На­пример, отсутствие лабораторий и рентгена. Отсутство­вали ассистенты. Поэтому в основном производились лишь неотложные операции.

    Работы, впрочем, хватало. Приходилось посещать больных на дому и выезжать в район для оказания эк­стренной помощи. Много времени отнимала админист­ративно-хозяйственная работа. Надо было заготавли­вать дрова, чинить и штопать больничные корпуса и заботиться о питании больных, а с ним-то и было труд­но. Служащим и рабочим все еще выдавался паек по карточкам. При больнице пришлось организовать под­собное хозяйство. Сеяли рожь, пшеницу, овес, выращи­вали овощи

В такой обстановке и вспыхнула эпидемия сыпного тифа в 1932 году. Это было тяжкое испытание. Боль­ничный персонал буквально валился с ног. Все было за; бито больными, которые десятками с высокой темпера­турой ежедневно поступали к нам не только из Тайше­та, но и с железнодорожной станций; где заболевших снимали с поездов.

По  приказу Иркутского крайздравотдела меня наз­начили чрезвычайным уполномоченным по борьбе с ти­фом, Я делал все, что мог, а эпидемия продолжала сви­репствовать, Полностью занята вся больница, забит за­разный барак, полна амбулатория, под госпитализацию отдана школа, но помещений все равно не хва­тает.

Приехали спецбригады, скомплектованные из вра­чей и просто медицинских работников. Из Иркутска и Канека завезено изрядное количество больничного белья, халатов, одеял. Нам помогают. Но с повестки дня не сходит все тот же кошмарный вопрос — где разме­щать больных? Казалось, сама природа сжалилась над нами. Май выдался теплым. Принято было решение рас­кинуть палатки, чтобы размещать в них больных, ко­торых поступало все так же много, хотя с наступлением тепла эпидемия, по установившимся понятиям, должна была пойти на убыль.

Тиф на этот раз протекал в особо тяжелой и затяж­ной форме. Видимо, сказывалось недоедание. Болезнь обычно начиналась внезапно, температура повышалась’ до сорока одного и даже до сорока двух градусов, на высоких пределах держалась две—три недели, вытяги­вая из организма последние ресурсы сопротивляемости. Больным приходилось плохо. Они теряли сознание, у многих появлялись признаки психоза. Иных приходи­лось привязывать к кроватям, чтобы избежать непопра­вимых последствий.

Как-то раз при очередном обходе я задержался воз­ле одного больного. Меня поразили его страдающие глаза на впалом, давно небритом лице. Я не успел ска­зать и слова, когда сопровождавшая меня сестра вскрикнула, отшатнувшись, а сам больной с легкостью сумасшедшего спрыгнул с кровати, пал передо мной на колени, дико закричав:

— Доктор, спасите!

Спасать, однако, пришлось себя, потому что в сле­дующий момент больной подпрыгнул и кинулся меня ду­шить. Вырвался я с трудом, оставив изодранный халат в руках обезумевшего тифозника, сразу обо мне забыв­шего и кинувшегося бежать к забору. Пока его настиг­ли, пока успокоили, он успел всех взбудоражить и сам себя ударил по голове кирпичом.

Лишь в июне эпидемия пошла на убыль, и к августу мы сумели ее ликвидировать.

Каких трудов стоило привести в порядок нашу боль* ницу! Тем не менее осенью мы все же сумели убрать урожай пшеницы, на своем участке выкопать картош­ку и заложить в хранилище овощи. Жизнь опять вошла в колею. Я оперировал, делал обходы, принимал уча­стие в амбулаторных приемах, на мне же лежал целый комплекс других обязанностей, включающих посещение больных на дому, заботу о заготовке дров и фуража для лошадей, словом, как в пословице: и швец, и жнец, и на дуде игрец.

      Была еще одна сторона: я не только записывал свои наблюдения, но мечтал их когда-нибудь обобщить. Это побуждало меня думать о научной деятельности, хотя было совершенно ясно, что в той засасывающей тряси­не забот, в которую мне приходилось погружаться поч­ти с головой, надеяться на что-то серьезное было просто немыслимо. Как это ни казалось мучительно, приходи­лось довольствоваться тем, что есть. Все же работа ме­ня не тяготила. Я был благодарен судьбе. Так по сему и быть. Однако нет-нет да пронзала острая боль: годы уходят.

И вот однажды получаю из крайздравотдела пакет. Распечатываю, читаю и чувствую, как сильно начинает биться сердце. Неужели то самое… Крайздравотдел со­общал, что в Иркутске объявлен конкурс на замещение должности, ассистента кафедры госпитальной хирургии. Предпочтение отдается работникам периферии. Взве­сив свои возможности, я грешил рискнуть, собрал доку­менты и подал в Конкурсную комиссию. Потянулись дни ожидания.. И вот, наконец, ответ. Из пяти претен­дентов я оказался тем самым счастливцем, которого сочли возможным зачислить на должность ассистента.

В ноябре 1933 года я выехал в Иркутск, зная, что бу­ду работать под руководством профессора Шипачева. Положительно мне везло. В тридцать три года сделать­ся ассистентом — для меня это значило многое…».

Хирург Маценко П.А. – участник войны против Милитаристской Японии 1945 г. Имеет награды, в том числе и орден Красной звезды. Его воспоминания о боевых событиях  помогают понять следующее. По сведениям сайта Подвиг Народа выяснено, что боевыми наградами за период 199 — 1951 гг. было награждено 5350 тайшетцев (это не окончательная цифра, сайт продолжает публиковать имена награжденных) , из них 2333 человека награждены были в 1945 г. , что составляет 43.6 % от числа всех награжденных. В 1945 г. было награждено больше чем за все предыдущие годы, в 1944 г., например, 1773 человека. А 1945 г. это четыре месяца войны…   Почему столько наград? Понятно,   война заканчивалась и враг сопротивлялся всеми силами в больших и малых сражениях и боях,  но мастерство советских солдат и офицеров повысилось, за долгие годы войны они были достойны большого числа наград…   И не еще один фактор, повлиявший на количество  наград в 1945 г. , –  это война с милитаристской Японией. Она продолжалась всего лишь месяц — 9.08. — 2.09. 1945 г. Советские войска Забайкальского фронта совершили труднейший переход через хребет Большой Хинган и степи Монголии. 

Прочтем выписки из наградных листов нескольких фронтовиков:

– Бурмакин Николай Григорьевич, русский, 1924 года рождения, член ВЛКСМ с 1942

года. В Красную Армию призван Шиткинским РВК в 1942 году.

Выписка из наградного листа: «В период боевых действий против японских захватчиков,

с 9 по 28 августа 1945 года, в трудных условиях форсирования Большого Хингана, проявил мужество и отвагу. Сумел сохранить свое оружие в отличном состоянии. Сохранил силы и  бодрость»;

– Герасимов Иван Степанович, уроженец села Короленко Тайшетского района, русский,

1924 года рождения, член ВЛКСМ. В Красную Армию призван Нижнеудинским РВК в 1942 году.  … совершил 1200 километровый марш в трудных условиях горной и пустынно-безводной местности. Провел свое орудие по бездорожным горным хребтам. Проявил заботу о сохранении боевой техники. Достоин награждения медалью «За боевые заслуги»;

– Гидров Нури Мамедович, русский, 1924 года рождения, член ВЛКСМ с 1944 года. В

Красную Армию призван Тайшетским РВК 6 апреля 1944 года. Выписка из наградного листа: «В период совершения длительного и многокилометрового марша по грунтовым  дорогам, с 3 июня по 17 августа, показал себя дисциплинированным, выдержанным и проявил исключительную выносливость. Служил личным примером для своих товарищей».

– Гизатулин Петр Михайлович, татарин, 1925 года рождения, член ВЛКСМ. В Красную

Армию призван Шиткинским РВК в 1943 году. Выписка из наградного листа: «Участник перехода через Большой Хинган и освобождения Манчжурии. Своей твердостью в выполнении поставленной задачи показывал пример всем бойцам своего подразделения».

Приказом по 80 мотострелковому полку 57 мотострелковой Краснознаменной дивизии

№ 01/н от 12 сентября 1945 года снайпер красноармеец Гизатулин Петр Михайлович награжден  медалью «За боевые заслуги».

– Жуков Николай Лаврентьевич, русский, 1925 года рождения, беспартийный. В

Красную Армию призван Тайшетским РВК в 1943 году. Выписка из наградного листа: «В бою за город Манчжурия, заменив наводчика, умело организовал огонь по отступающему противнику. В трудных условиях безводной степи веселой солдатской шуткой увлекал за собой остальных бойцов». Приказом по 892 стрелковому полку 298 стрелковой дивизии 36 Армии Забайкальского фронта № 07/н от 11 сентября 1945 года помощник наводчика станкового пулемета ефрейтор Жуков Николай Лаврентьевич награжден медалью «За боевые заслуги».

    Как видим, многие  участники войны с Японией , как эти четверо тайшетцев и шиткинцев,  награждались не за уничтоженных врагов, не за подбитые танки, сбитые самолеты. А за марш через Хинган в тяжелых природно – климатических условиях с сохранением вверенного оружия и боевой дух, помощь товарищам. Вероятно, это были тяжелые условия, которые скупо упомянуты в наградных документах… Нам , не воевавшим, требуется хорошее  воображение и знание географии чтобы понять это.

   И еще воспоминания самих фронтовиков, тем более военврачей, которым был Петр Александрович:

Жара становится невыносимой. Хочется пить. Мы как-то не подумали что нам понадобится Н2О. Ехать каких- то 40 км.  Пехотинцы идут не только колоннами. Все чаще по­падаются одиночки. Кроме винтовок и подсумков, на­битых патронами, на них: еще скатки шинелей. У мно­гих вещевые мешки. Полная выкладка. Выбившиеся из сил просят хоть немного подвезти на машине. Не­сколько раз нас останавливают, указывая на лежащего поодаль товарища, —тепловой удар. Молят отлить хоть глоток воды. Где надо, оказываем помощь.

Километрах’ в пяти от границы получаем, наконец, команду свернуть, добираемся до распадка и изо всех кабин высыпаем к .тощему ручейку. Команда   «развер­нуть госпиталь!» Устанавливаем, палатки,  операцион­ную, кухню. В четырех палатках устраивается персо­нал.

Войска на наших глазах безостановочной лентой те­кут по дороге. Сразу включаемся в работу. Нам дос­тавляют первых раненых: попавших под автомашину или танк, получивших ранение в пробке, но больше, все­го тех, кто потерял сознание от солнечного удара. К ве­черу госпиталь был переполнен. Из хирургического он превратился в многопрофильный, поскольку оказался впереди…».

      Петр Александрович Маценко родился в 1899 г. на станции Тулун Восточно-Сибирской железной дороги в семье стрелоч­ника. Окончил рабфак, затем в 1927 г. медицинский факультет Иркутского государственного университета. В течение 5 лет ра­ботал в районных больницах Иркутской области. В 1933 г. про­ходит по конкурсу на должность ассистента, затем доцента гос­питальной клиники университета, где защитил докторскую дис­сертацию на тему «Острый аппендицит». Петр Александрович обладал высокой техникой оперирования, сутками не выходя из клиники.

      В годы Великой Отечественной войны П. А. Маценко сна­чала был ведущим хирургом тылового госпиталя в Забайкалье, а во врем вой­ны с Японией — полевого. В экстремальных условиях он провел 5 тыс. операций, за что был награжден орденом Красной Звезды и боевыми медалями. Многим раненым хирург П. А. Маценко даровал второе рождение. Вспоминая о военной поре в книге «Записки хирурга» (1984 г.), он писал: «Я сам под Хайларом опе­рировал 48 ч подряд, хотя утверждают, что такое невозможно. Заблуждение. Врачебная практика вырабатывает колоссальную выносливость. Вообще в практической деятельности госпиталей обнаружились беспредельные возможности человеческого орга­низма».  

       Гражданская война, эпидемии, служба в армии с 1941 г., война с Японией, медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», медаль «За победу над Японией», орден Красной звезды,  47 лет вра­чебной, административной и научно-практической деятельно­сти доктора медицинских наук, заслуженного врача России, таковы лишь общие вехи жизненного пути заслуженного человека.

 353 всего просмотров,  2 просмотров сегодня

Один комментарий

  1. Ботвинко Дмитрий

    В данной публикации поражает «колоссальная выносливость» врачей на примере П.А. Маценко их самоотверженность и любовь к своему делу. В самые трудные периоды для людей, для страны, такие люди как Петр Александрович всегда на передовой. По моему мнению у врачей по другому и быть не может т.к. от них зависят жизни людей, судьбы многих. Такие самоотверженные люди нужны в любой профессии.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *